Воспоминания участников Второй Мировой Войны

комментарии 0

Mauno Vehkaoja

Был случай, когда я противостоял русскому: у нас обоих оружие было направлено друг на друга, и я успел выстрелить первым. Мне запомнился последний взгляд умирающего русского. Я запомнил глаза убитого, и подумал тогда, что, наверное, у него дома жена и дети остались... Да, это не так приятно, когда убиваешь человека, и потом этот человек лежит рядом, и ещё смотрит тебе в глаза. Это злодейство...

комментарии 0

Kaarina Knaapi

Сначала центр был в Илмаёки, но его бомбили. Потом, после бомбёжки, этот центр переместили из Илмаёки, где был оружейный склад, на 67 км в Курику, - в школу в деревне, на отшибе. Там спокойно работалось. Мы брали гильзы, засыпали порох – и в пакет. Это была простая, незамысловатая работа. У меня есть памятная картина, подписанная самим Маннергеймом: «Работнику, обеспечивавшему фронт военными припасами».

комментарии 0

Risto Knaapi

В начале войны, в 1941 году, на том важном участке, где был короткий подход к Ладоге, русские держали отборные части, лучшие из возможных. Но также и со стороны Финляндии были лучшие из возможных. Это были важные участки фронта: Карельский перешеек и северная часть Ладоги. А те русские, которые в 1944 году прошли и поднялись с Ладоги, и высадились на берег, были морскими пехотинцами, - бойцы наилучшего качества подготовки. Наконец, и те русские, которым нужно было открыть дорогу Питкяранта–Сортавала–Выборг, были гвардейскими частями. В 1944 году они уже умели использовать лес. Это существенное изменение, - но может быть это произошло из-за того, что они входили в гвардейский армейский корпус.

комментарии 1

Войин Джоко Булайич

В один момент, где-то примерно в 2 часа пополудни, я оглянулся и увидел, что вокруг никого нет. Меня это настолько потрясло, что когда на меня набрел один из наших, мостарец, партизан из города Мостар, то я был готов кричать от радости. Этот партизан тащил тяжелый пулемет, итальянскую «бреду», да еще вдобавок одну коробку с лентами. Над нами кружился самолет, и запускал сверху вниз какие-то цветные крутящиеся ракеты – указывал цели своей артиллерии и минометчикам. Ракеты с неба фыркают… а этот в ярости сорвал пулемет с лафета, пристроил на обрубок дуба в форме рогатки, и лупит по самолету. Самолет кружится себе наверху, высоко – невозможно попасть. Смотрю – немцы нас заметили, обходят сбоку, за спину. Мостарец тоже заметил перебегающих немцев, крикнул, чтоб я уходил, вернул «бреду» назад на лафет, и начал бить длинными очередями.

комментарии 1

Давид Бен-Бээри (Давид Иосифович Боровски)

Поставили перед нами задачу пройти участок примерно в 8 километров со всевозможными противотанковыми устройствами, противотанковыми минами. Это было просто самоубийство. Мы владели информацией от разведки о том, как у них устроена оборона. На моем участке я знал все расположения противотанковых мин и заграждений. Что я сделал? Я начал атаку за пять минут до наступления темноты и предварительно высадил десант, который зачистил территорию от всех противотанковых устройств. Я не пошел вперед до тех пор, пока десант не нейтрализовал все противотанковое оборудование. И только два танка мы потеряли в результате таких действий. После нашей зачистки за нами прошла еще одна танковая часть.

комментарии 1

Walter Heinlein

Снова и снова позиции моих самоходок попадали под обстрел корабельной и обычной артиллерии. Один раз я шел к себе на позиции, чтобы успокоить моих людей, но попал под такой град снарядов, которого я еще никогда в жизни не видел. На тысячу выстрелов противника мы отвечали в лучшем случае десятью выстрелами. У моих орудий были и солдаты старших возрастов, отцы семейств. На позиции некоторые из них старались держаться как можно ближе ко мне, в их глазах стояли слезы. Он считали, что когда они находятся рядом со мной, с ними ничего случиться не может! Уже в России, прежде всего после баснословного выстрела в мою грудь, у меня была слава человека, которого невозможно убить. Конечно, мне тоже было страшно, но я хотел быть примером и не мог этого показывать.

комментарии 0

Otto Georges

В январе 1944 года нас отправили в Италию, в Кассино, потому что 29-я дивизия была снята с фронта, а 15-я дивизия была полностью разбита. Мы должны были сменить 15-ю дивизию. Мы находились в боевой готовности, и нас перебросили в Туну на пароме. 211-й пехотный полк был уже в Кассино, а мы были южнее. Там сложилось чрезвычайное положение, и все части, которые были, бросили на Туну. То, что там происходило, просто страшно рассказывать, - сколько же там было артиллерии! Мы думали, что мы их опять сбросим вниз, но в порту стояли 64 их военных корабля - и они нас разбили. В болотах под Римом наши танки застревали, а самолеты атаковали нас сверху. Мы несколько превосходили англичан, но мы ничего не могли сделать против корабельной артиллерии, она была жуткая. Когда ситуация стабилизировалась, мы спустились в Кассино. В Кассино был весь мир, даже индусы!

комментарии 3

Damerius Dieter

Мы тоже это делали, это было неприятной задачей, - иногда надо было брать пленного для допроса. То же самое делали русские. У них были такие группы, у них периодически была задача взять пленного. Это было неприятно. Я как-то раз тоже получил такое задание. Мы знали, где стоят русские посты и хотели похитить часового. Между нашими позициями и его постом был маленький лес. Это была наша первая цель, - добраться до него. Мы туда дошли, это было ночью, в темноте. Мы крались, а не шли. В лесу лежали сухие ветки, поэтому было слышно, что в кустах кто-то есть. Русский часовой выстрелил, - у него был хороший пистолет-пулемет. Очередь пошла очень близко, я чувствовал, как пули летят мимо моей куртки. Мне очень повезло: очередь прошла очень близко. Продолжать эту акцию желания у нас не было, и мы ползком вернулись обратно. Но русские хорошо это умели – ходить в разведку. Это были люди, близкие к природе.