Воспоминания участников Второй Мировой Войны

комментарии

Мартынюк Петр Филиппович

Когда я с подводы слазил, то взял два ящика с лентами для «максима», положил их возле себя. А пулеметчиком, первым номером «максима», у нас был Федя Бабий – он погиб потом, в сентябре 1943 года, в бою против немцев в селе Новый Загоров. Он стрелял-стрелял, потом кричит мне: «Друг «Дуб»! Патроны! Швабы поднимаются!» Я взял ящик с лентами, стал пробираться к нему – кину ящик впереди себя, и ползком к окопу. Вижу – второй номер «максима» уже лежит убитый. Я метр до того окопа не дополз, слышу, мне что-то по ноге – паль!

комментарии

Чутик Николай Андреевич

Ну, и убили этих кагэбистов, там они и остались — всех положили. Их было несколько офицеров, а остальные солдаты. Сняли с них верхнюю одежду, сапоги, забрали все оружие, забрали подводы да и бросили их в лесу. Где их потом похоронили, я не знаю. У нас пострадавших не было. Но я чувствую — что-то левая нога онемела. Сбросил сапог, смотрю — автоматная пуля сидит в ноге, но неглубоко. Роевой достал нож, выковырял ее, зеленкой намазал, рукав от рубашки отрезал, обмотал мне ногу да и все.

комментарии

Mahu Ion Ilie

В училище не уделялось большого внимания пропаганде. Большинство курсантов и так были патриотично настроены, понимали свой долг без всякой дополнительной накачки и служили очень хорошо. Но, конечно, специальные офицеры нам постоянно рассказывали о ходе войны, и еще распространялся немецкий журнал «Сигнал», в котором постоянно публиковались отдельные фронтовые эпизоды. И я бы подчеркнул, что нас готовили воевать, но не конкретно против кого. Учили тому, что солдат не должен ни о чем думать, его задача подчиняться и стрелять.

комментарии

Handt Dietrich-Konrad

Отсюда в конце мая меня направили на курсы офицерского резерва (Третья рота офицерского резерва – 3. Offiziernachwuchsкompanie), где из нас готовили командиров отделений. Очень много было занятий по тактике: задействование МГ в бою и т.п. Среди прочего перенимали русский опыт, существовало тогда расхожее выражение: «Русские это умеют». Учились, например, зимой прицеплять к танкам санки и другим уловкам, подсмотренным у противника. Такими уж изобретательными мы не были, кое-что приходилось заимствовать.

комментарии

Kuehn Heinz

До начала войны я плохо представлял себе Россию, об Украине же вообще ничего не знал. У нас тогда о русских, украинцах не было и речи – войну вели против большевиков. Мы были отменно мотивированы, старания послужить на благо Отечества хоть отбавляй, трудностей, опасностей не боялись. И все же, стоило мне узнать немного страну, где пришлось воевать, сомнение – а хватит ли у нас сил выиграть эту войну? – появилось помимо воли. Здесь все давалось трудней, чем в Европе. Расстояния, погода, дороги, язык. Ремонтники, обоз безнадежно отставали – нам приходилось бросать пушки из-за мелких поломок. Не один я засомневался, были и такие, кто с самого начала не верил в успех – вслух такое, конечно, не говорилось, но можно было догадаться.

комментарии

Ceban Petru Illarion

А как положенное время истекло, мы начали арестовывать немцев. До сих пор не понимаю почему, но многие из них ничего не знали. А может, считали, что на них приказ не распространяется. Помню, одного арестовали, когда он спокойно себе шел на службу. А потом меня включили в группу во главе с тем же офицером, и приказали поехать арестовать немцев. Оказывается, в лесном массиве недалеко от Сибиу осталась немецкая передвижная радиостанция. Приехали на место, окружили ее и стали кричать «Ура!» Заходим, а немцы в полном недоумении, ничего не могли понять. Мы их арестовали, привезли в расположение нашей части, но мне запомнилось, что немцы плакали от обиды и чувства что их предали...

комментарии

Bartl Heinz

Ночью я стоял в карауле и потребовал от приближающегося человека назвать пароль или я буду стрелять. Этот человек спросил меня: "Вы меня не знаете?" В полутемноте я увидел широкие красные полосы на брюках и ответил: "Нет, господин генерал!" Он спросил: "Сколько вам лет?" Я ответил : "16, господин генерал." Он ответил: "Какое свинство!" и ушел. Той же ночью нашу часть сняли с фронта и отвели в Дрезден. Это было ужасно! Город был разрушен до основания. Там был только металлолом, только разрушенные дома. В бой мы так уже и не попали, война закончилась.

комментарии

Buentgens Ernst

И вот, наконец, мы в месте, на солдатском жаргоне называвшемся «шланг» (русское название – «Рамушевский коридор»). Всего пятнадцать километров длиной, в некоторых местах шириной лишь до двух километров, «шланг» был единственным наземным путем к окруженным под Демянском войскам. Его надо было удержать во чтобы то не стало. Здесь война началась для меня по-настоящему.