Ашер Дишон

Опубликовано 15 декабря 2014 года

2932 0

А.Д. Я родился в австрийском городе Вена в 1924 году. В марте 1938 года немецкая армия вошла в Вену, произошел «Аншлюс», а 19 сентября 1938 года я прибыл в Израиль как репатриант и поселился в одном из кибуцев. Многие члены моей семьи в то время тоже покинули Австрию. Брат моей бабушки, у которого было трое детей, поплыл в Австралию, одна его дочка приехала в Израиль, а другой его сын, мой дядя, работал врачом и никуда не поехал. Я встретил его в Вене и спросил: «Что ты здесь еще делаешь?!» Он ответил: «Я хочу охранять родителей!». Тогда я сказал: «У родителей много денег, а ты беги отсюда. Тут будет очень плохо». Моя мама в октябре 1938 года переехала из Австрии в Англию. Ее брат, профессор математики и физики, помог ей попасть в Англию. Еще одна их сестра жила в Париже. Брат хотел ей тоже помочь поплыть в Израиль и назначил встречу с группой репатриантов. И уже после того, как состоялась эта встреча, он узнал, что она на нее не пришла. Он приехал к ней в Париж и спросил: «Почему ты не пришла?». Она ответила, что какой-то ее друг сказал: «Палестинцы еще хуже, чем немцы!». Она закончила свою жизнь в Аушвице. Так что, тот, кто думал, что он слишком умный, заплатил за это жизнью. Но большинство членов моей семьи все-таки покинуло Австрию. Кто-то уехал в Англию, кто-то в Австралию, кто-то в Палестину. Те, кто не понимали, что происходит, очень ошиблись.

Уже после войны я приехал вместе с ветеранами Еврейской бригады в Чехию на какое-то ветеранское мероприятие. В том месте располагались архивы со списками убитых во время Холокоста. Я спустился в эти архивы, чтобы посмотреть списки, и увидел там своего дядю, его жену и детей, которых немцы отправили в Аушвиц.

А.В. Как, будучи в Палестине, Вы попали в британскую армию?

А.Д. Во времена британского колониального мандата на управление Палестиной, англичане находились в очень хороших отношениях с арабами. Отношения с евреями были похуже потому, что арабы умели лизать зад, и до сих пор это хорошо делают. А евреи уже тогда чувствовали себя хозяевами на этой земле, что очень не нравилось англичанам. Когда началась Вторая мировая война, то в Израиле проживало 600 тысяч евреев против 1 миллиона арабов. В сентябре 1939 года порядка 40 тысяч евреев, в том числе и я, вступили в британскую армию для того, чтобы сражаться с нацистами. Из них 6 тысяч состояло в «Пальмахе» (ударных частях еврейской военной организации «Хагана» - прим. А.В.). 40 тысяч молодых людей воевало в рядах британской армии, причем во всех абсолютно частях. Не существовало такой части, в которой не присутствовали бы представители еврейского населения Палестины.

В это время организация «Хагана» насчитывала более 80 тысяч человек. Практически все слои населения можно было найти среди ее членов. В организации «Эцель» состояло всего 6 тысяч человек, а в «Лехи» - только 300. Все они очень хотели создать государство, но единственное оружие, которое мы могли свободно достать, – это были палки. Но были и пистолеты, и совсем ружей, хотя стрелковое оружие мы доставали с большим трудом. Когда шла Война за независимость, то единственным государством, которое согласилось предоставить оружие и помогло в создании ВВС — это была Чехословакия. Чехи поставили нам большое количество оружие, и мы создали ВВС. Точнее, чехи создали израильские ВВС у себя на аэродромах и учебных базах и перенесли их в Израиль.

Одной очень дождливой ночью ко мне пришел представитель «Хаганы» и сказал, что есть необходимость призваться в британскую армию. В Египте, государстве площадью миллион квадратных километров и населением миллион человек, находились немецкие войска под предводительством генерала Роммеля. Когда я призвался в армию, со мной в группе находилось 6 рядовых членов «Хаганы», и 6 человек из «Пальмаха». Сразу после призыва, мы не знали, что нам предстоит делать в Египте и вернемся ли мы в Израиль. Большую часть Египта занимает пустыня, люди селятся в основном в долине Нила. Сегодня там население около 15 миллионов человек.

А.В. Какой это был год?

А.Д. 1942, мне было тогда 18 лет.

А.В. А когда Вы вступили в Хагану?

А.Д. В 15 лет.

А.В. Рассказывают, что в Эрец-Исраэль до 1943 года многие не понимали, что происходит Катастрофа. Чувствовали ли Вы это?

А.Д. Гражданские люди в Палестине почти ничего не знали. Я служил в армии и поэтому знал больше. Участие палестинских евреев в войне началось с 30-ти десантников, которых забросили в Европу. Среди них была Ханна Семеш. Она приземлилась в Венгрии, немцы ее схватили и уничтожили. А некоторым десантникам удалось уцелеть. Мы слышали, что что-то происходит в Европе, но о подробностях не знали. Масштабы Катастрофы не понимал никто. Первые из нас, кто дошел до концлагерей, только те узнали, что происходило с евреями во время войны. До 1940 года евреи могли спокойно покидать территорию Европы и тогда многие из них уехали в разные страны, включая даже Китай. Только Япония не согласилась принять евреев. Есть еще народы и люди, которые пережили репрессии и уничтожение – цыгане, даже немцы, которые находились в оппозиции к Гитлеру. В те годы я тоже до конца не понимал масштабов Катастрофы. Только когда приходишь в лагерь, видишь ров, в котором лежат трупы, только тогда понимаешь, с чем именно ты столкнулся. В один день в Берлине приняли решение об окончательном решении еврейского вопроса. Немцы там решили, каким способом будут уничтожать евреев. Их свозили в определенные места, им говорили, что они идут на работу, и должны пройти дезинфекцию, и их направляли в специальное помещение. Но там их сжигали. Из Украины на уничтожение тоже отправлялись целые эшелоны евреев. На воротах одного концлагеря было написано «Труд освобождает», и евреи думали, что их привезли на работу.

В этой истории есть интересный момент. У Геринга, который командовал ВВС Германии, был брат. И этот брат выступал против уничтожения евреев. Он дружил с одним евреем, и этот друг просил, чтобы брат Геринга помог спасти евреев. И мало кто знает, что брат Геринга выступал против нацистов. Его звали Альберт.

А.В. Расскажите о том, что Вы делали в Египте.

А.Д. Я служил в британской пехоте, но не в боевых частях. Евреи, которые служили в британской армии в Египте, выполняли в основном вспомогательные функции. Моя рота пошла вместе с британцами в Египет, и нам дали задание охранять вооружение, сопровождать войска во время наступления в Египет. Вместе со мной воевали евреи, англичане и поляки. С нами служили и арабы, но очень-очень мало. Мы очень радовались, когда разбили Роммеля потому, что не знали на 100%, что происходит в Европе, но уже понемногу понимали, и радовались победе над немцами хотя бы в Египте.

А.В. Какое было обмундирование и техническое обеспечение когда Вы были в Египте? Вы помните что-то из боев в Египте?

А.Д. Мы воевали в форме британской армии. В Египте в боях не участвовали, а охраняли стратегические объекты. Только в Италии мы воевали против немцев с оружием в руках. Многие говорили о том, что немцы очень сильные воины, что они бесстрашные, а о евреях говорили, что они большие трусы. Но евреи показали свою доблесть. Мой дядя, который участвовал в Первой мировой войне, он был офицером и хотел доказать, что он не боится войны. Он перешел на сторону австрийцев, воевал против России в пехоте и там погиб. На протяжении всей истории часто случалось так, что евреи воевали против той страны, где они появились на свет. И единственным случаем до создания государства Израиль, когда все евреи объединились и воевали против одного врага, была Вторая мировая война.

А.В. После участия в военных действиях в Египте Вы призвались в Еврейскую бригаду?

А.Д. Когда Черчилль решил в 1944 году создать «Еврейскую бригаду», он спросил у Рузвельта, не против ли тот. Рузвельт дал согласие. Я участвовал в создании трех взводов, из которых создалась дивизия. Эти взводы считались пехотными, но там находились и артиллеристы, и танкисты, и медицинская служба. Мы стояли чуть северней Хайфы, и нам сообщили, что нужно идти в Египет на подготовку. Бен-Гурион тогда сказал: «Вы не оставите Израиль». Мы спросили: «Почему?» Он ответил: «Вы возьмете Израиль с собой!». Мы создали тренировочный лагерь в одном из селений в пустыне и некоторое время окапывались. Приходилось окапываться потому, что дул сильный ветер, несущий песок. Солдаты нашей части выкапывали яму глубиной 80 сантиметров, ставили над ней палатку, а по утрам вынимали матрасы оттуда, и их надо было просушивать. Настолько высокой была влажность. В Египте тренировались четыре месяца и после этого отплыли в Италию в Сорренто. Рота под номером 462 занималась переброской войск из Египта в Италию. На одной из перебросок немцы атаковали, потопили один из караванов судов и 140 человек погибло. Те солдаты, которые были в трюмах — все утонули, кто был наверху — те спаслись. Каждый год, когда проводятся торжественные мероприятия на горе Герцль, то вспоминают и людей, погибших во время этого рейса.

Сначала Бригада стояла во Фьюджи, там мы тренировались, как и в Египте, но это были уже практические занятия. После подготовки во Фьюджи получили задание идти на север. Погрузили все на обозы и шли на север, но не знали, что идем на фронт. Дошли до Равенны, там стали и окопались. Нам сказали, что здесь будет линия фронта. Мы начали окапываться, а немецкая танковая дивизия, которая стояла напротив нас, начала стрелять. Мой родной язык — немецкий, и я понимал все, что они говорят. Они находились настолько близко, что я слышал, как они говорят, и полностью понимал их речь. Немцам постоянно поставляли вооружение, провизию, медикаменты – все необходимое, даже женщин. А мы днем не могли высунуть голову из окопа, только ночью можно было подниматься в полный рост. Наш командир захватил в плен 15 немцев, и когда их допрашивали, то они сказали, что не хотели воевать, но их силой призвали в армию. Многие наши солдаты подорвались на минах, так как большая часть территории вокруг была заминирована.

А.В. Можете рассказать какой-нибудь случай, который в Италии Вам ярче всего запомнился?

А.Д. Это самый тяжелый случай, который произошел со мной. Мы приблизились на 300 метров к расположению немецкой дивизии. Там стоял итальянский дом. Он пустовал и был весь пробит картечью. Я получил задание охранять этот дом снаружи. Было очень холодно, шел снег, но выбирать не приходилось. Хотя, должен сказать, нас неплохо одевали. Я охранял этот дом с часу до трех, и хотел даже зайти вовнутрь, но мне сказали, что это запрещено. В три часа мой друг меня сменил, а я лег на снег и сразу же заснул на снегу, так как очень устал. Через какое-то время мой друг меня разбудил и сказал, что дом горит — его обстреляли немцы. В этом доме в момент обстрела находилось 7 человек и лежало много оружия, огонь начал распространятся от центра к выходу. Один из наших солдат вышел из дома сильно обгоревшим. Я его схватил и почувствовал, что мои пальцы проникли через его одежду и тело до самых костей. Этот человек умер на моих руках. Затем вышел ещё один солдат. Мы звали его «бэйби фейс» из-за того, что у него было детское лицо. Он вышел из этого дома с обгоревшими руками и лицом. Я нес его на себе несколько километров до медицинской части. Каждый раз, когда мы встречались после войны, он меня благодарил за то, что я спас ему жизнь. Он потом участвовал во многих операциях в армии. Единственный, кто остался жив на сегодняшний день из участников той трагедии— это я.

В Равенне есть английское кладбище, на котором похоронено 35 членов бригады. Раньше каждый год там проходил день поминовения. В последние годы его проводят реже. В Равенне в 1945 году стояли поляки, наша Бригада и итальянцы. Были и англичане, но они располагались как всегда сзади. План атаки был такой: бомбардировка с воздуха, артобстрел, и после этого заходили пехотные части. После работы ВВС и артиллерии все лежало в руинах, и мы заходили только для зачистки.

Вокруг было очень много противопехотных мин, которые просто отрывали ноги. Когда мы выходили в патруль, то тыкали палкой перед собой, чтобы не наткнутся на мину, и у нас уже были проложенные безопасные дорожки. Кто этого не делал, тот взрывался.

Бригада стояла недалеко от реки Сенио, когда получила от англичан задание перейти на другой берег и обеспечить дальнейшую переправу. Три наши части перешли реку. Река в этом месте не очень бурная. Немцы активно оборонялись и стреляли из всего оружия, что у них было в наличии. Но мы не только сумели осуществить переправу, но и отодвинули немцев от реки. Нужно признать, что немцы воевали отлично. Даже итальянцы, которые воевали неплохо, не могли им противостоять. А вот полякам вместе с Еврейской бригадой это удавалось.

За два месяца до окончания войны на фронт приехал Моше Шарет, который на тот момент занимал должность что-то вроде министра иностранных дел в еврейском ишуве (собирательное название еврейских поселений в Палестине в догосударственный период – прим. А.В.). Он пришел к британскому командиру, отвечающему за стратегию и тактику на этом участке фронта: кому куда идти, кого куда перебрасывать. И этот командир разрешил, чтобы Еврейская Бригада подняла бело-голубой флаг в знак того, что скоро будет создано еврейское государство. Это первое признание англичанами того, что скоро будет создан Израиль. А вот английское правительство в Лондоне не очень радовалось такому событию на фронте.

А.В. Что Вы делали, когда закончилась война? Бригада некоторое время еще стояла в Италии.

А.Д. Между Австрией, Югославией и Италией есть местечко, называемое Тарвизио. По окончанию войны наши части перешли туда. Туда же пришли еврейские партизаны, которых возглавлял Аба Ковнер, и начали упрекать нас в том, что мы во время войны не помогали еврейскому подполью. «Где вы были?», - говорили они. Аба Ковнер был лидером партизан-евреев. Он возглавлял еврейских партизан из Польши, Литвы и других европейских стран. Наши солдаты отреагировали на эти упреки и послали небольшие группы по 3-4 человека в концлагеря. Я попал в одну такую группу. Когда мы прибыли в Аушвиц, там кроме евреев находилось много польских военных. Кто первыми освободил концлагеря — это были русские войска. Я помню, как к евреям Освенцима пришел очень высокого роста офицер и сказал: «У вас нет другой дороги, ни направо, ни налево. Вас никто здесь не любит и дорога у вас одна — в Палестину». Они спросили его: «Почему ты так говоришь?», а он ответил: «Потому что я еврей».

Когда мы прибыли в концлагерь, на нас была одета английская форма, но на рукавах нашит «маген давид». И заключенные сказали, что в этом «маген давиде» они увидели свет в конце тоннеля. Кроме узников концлагерей мы столкнулись с еще одной очень большой проблемой — на оккупированной территории находилось порядка 11 миллионов человек из разных стран Европы, которые в силу разных причин потеряли жилье. Американское правительство приняло решение о том, что нужно разделить этих людей по странам исхода. Каждому сказали — ты возвращаешься в Россию, ты в Украину, ты в Болгарию. И только евреи не получили указание, куда им ехать. Собралось правление из офицеров Бригады и обратилось к верховному главнокомандующему американской армии, сказав, что так дело не пойдет. В обращении они отметили, что американцы видели, как евреев уничтожали, сжигали в печах, держали в камерах, и не может быть такого, чтобы освободители нас бросили и никуда не отправили. Под большим давлением американцы согласились. Мы создавали целые караваны автомобилей, грузовиков, в которые сажали евреев, собранных со всех концлагерей, и отправляли их в центры беженцев в Италии. «Пальмах» и «Моссад» организовали отправку кораблями 15 тысяч евреев в Палестину. Здесь их расселяли, в основном по кибуцам, и эти люди в дальнейшем участвовали в Войне за независимость. Такой операции никогда не было у других народов. Это единственная подобная операция в мире.

Перед окончанием войны я получил письмо от своих родственников, в котором они писали, что им удалось бежать из Италии, и они находятся в Бари, в ста километрах от меня. Я попросил отпуск, мне дали 10 дней, но я не знал что такое 100 километров в военное или послевоенное время. Я одел на себя форму, взял с собой сумку, немного денег и вышел на дорогу, чтобы поймать попутку, разговаривая с водителями и прохожими на английском. На дороге мне встретился человек, с которым мы разговорились. Он посмотрел на меня и сказал: «Можешь говорить на иврите. Я из английской разведки, но я еврей. Иди со мной, я могу тебе помочь». Мы прибыли в какое-то ближайшее управление ВВС Америки, но там нам сказали, что если мы не американцы, то они ничем нам помочь не могут. Мы начали «доставать» их со страшной силой, и все-таки «добили». Нам сказали: «Скоро должен вылететь самолет в Неаполь, вы будете сидеть среди бомб, и пока вы долетите, мы не знаем, что с вами будет. Один Б-г знает, долетите вы или нет». Мы полетели в Неаполь и потом добрались другим самолетом из Неаполя в Рим. Этот самолет тоже относился к американским ВВС. Я хочу сказать, что американцев очень хорошо обеспечивали едой, одеждой и техникой. Уже в Риме один чиновник из управления американских ВВС сказал, что скоро должен вылететь самолет в Тунис. Может быть, он возьмет меня. Я сказал: «А что я буду делать в Тунисе?! Мне надо в Бари». Мы все же его уговорили, чтобы меня взяли на этот самолет, но высадили в Сорренто. Оттуда мы уже добрались до Бари. У моего нового друга в Бари был дом. Он пригласил меня к себе, чтобы я принял душ и переоделся. В Бари действовал клуб для солдат всех родов войск. Мой друг мне сказал: «Ты зайди туда, может там кто-то знает твоих родных, может они смогут тебе помочь». Я пришел в клуб. Там сидели новозеландцы, австралийцы – много пива, много дыма, много разговоров. Я подошел к официантке попросил стакан чая и немного бисквита потому, что у меня было совсем не много денег. Когда я расплачивался с ней, то решил спросить у нее про моих родных. Может она что-то знает? Я рассказал ей историю о том, что мои родственники приехали вместе с партизанами в Югославию. Что последний раз, когда мы виделись, мне было 3 года, а прошло уже 20 лет, и я даже не знаю, как они выглядят. У нее загорелись глаза, она спросила: «А как их имена?» Я назвал имена, и среди них было имя Эрика. Она сказала: «Эрика – это я!». Так я встретился со своими родственниками. Потом они все постепенно перебрались в Израиль. Эрика сейчас живет в доме престарелых в Иерусалиме.

А.В. Вы рассказывали, что Ваша мама перед войной поехала жить в Лондон. Как сложилась ее жизнь?

А.Д. Моя мать умерла в Лондоне. Когда мы с Бригадой располагались в Голландии, я получил сообщение от своего дяди, что мама очень болеет. А последний раз я видел ее в 1938 году, 19 сентября. Я обратился к своему командиру, чтобы он дал мне отпуск. Он ответил отказом. В тот момент я был готов его убить. Я пошел к более высокому начальству, написал очень чувственное письмо. Он сказал: «Это не моя должность, не моя обязанность, но я помогу тебе добиться, чтобы тебе дали отпуск». Я с большими трудностями добрался до Англии. Когда приехал, то сразу встретился со своим дядей и спросил где моя мама. А дядя сказал: «Я очень сожалению, но мы похоронили ее 3 дня назад». Это самое тяжелое из того, что я пережил во время войны. Было много удач: и то, что я спасся из горящего здания, и то, что я вообще выжил, и то, что нашел родственников. Но случались и печальные моменты. И смерть моей мамы — это самый печальный момент.

В этот момент интервью прозвучал сигнал воздушной тревоги «ЦЕВА АДОМ» («Красный цвет»)

А.Д. Это может быть опасно, уйдем в убежище. Сюда летит «Кассам» или «Град».

А.В. Будем надеяться, что кассам.

Валерий Ройтберг (переводчик): Будем надеяться, что не в нас. Сейчас услышим два хлопка. Бум один раз. Бум второй раз. Идем назад

Геула Дишон (супруга А.Д.): Говорят, надо 30 секунд подождать после хлопка.

А.В. Ну все, идем назад.

В.Р. Бумкнуло, бабахнуло, значит все в порядке, значит, на нас не упало.

Интервью продолжилось.

А.В. В каком звании Вы ушли из армии, продолжали ли военную карьеру?

А.Д. Звания для нас не имели значения, когда мы воевали в Европе. Я не был офицером, и должен сказать, что я «странная птица» - не гонюсь за почестями, почести идут за мной. У меня есть друзья, которые за почести маму продадут. Мне постоянно предлагают возглавить разные комиссии и организации. Сейчас я возглавляю общество военных, уволенных в запас. В последнее время я член правления фонда помощи репатриантам. Этот фонд занимается тем, что помогает репатриантам. Когда репатрианты, которые живут лет 10 или 12 в стране, имеют проблемы со здоровьем или еще с чем-то, то они обращаются к нам. Если обратиться в государственные структуры, то это большая волокита, а мы эти вещи решаем очень быстро. Я член многих правлений и фондов. Мы с женой много жертвуем, не держим капитал для себя, и часто говорим людям, у которых хороший капитал: «Наступит время, мы с вами встретимся на 1,5 метрах под землей, зачем вам это там нужно будет?»

В последнее время я отвечал за ветеранов своей части. Каждый год собирал всех со своими женами, и каждый раз видел, что их становится все меньше и меньше. В этом году я не поехал в Италию для того чтобы представлять британскую армию. А недавно меня назначили от Израиля представлять евреев, сражавшихся в британской армии. Прошлый председатель дожил до 96 лет и передал мне все полномочия. Два месяца назад он умер, я стал председателем евреев, которые сражались на стороне англичан. Я по сей день получаю приглашения от мемориала «Яд-ва-Шем» и от Кнессета посетить всевозможные собрания, встречи, семинары. И когда звоню кому-то и говорю, например: «Можно поговорить с Моше?!». Мне часто говорят: «Он уже умер». Сегодня я командир, но у меня осталось очень мало солдат.

1,5 миллиона евреев участвовали в войне, из 13 миллионов евреев, проживавших в то время в мире. Это очень большой процент.

Англичане тогда были скупыми на медали. Русские давали медали за взятие каждой деревни, а англичане только в целом за участие в какой-то большой операции. Пока мы служили в армии, все политические дрязги и раздоры не влияли на дружбу между бойцами разных политических направлений. Мы знали, что есть одна цель — разбить немцев, одержать победу и создать государство Израиль. Это далось очень непросто, много вещей работало против нас. Бен-Гурион сказал в своей заключительной речи после войны, что он мечтал о создании сильной армии, и это произошло. Эти 40 тысяч евреев, которые сражались в британской армии, воевали потом абсолютно по всех родах войск в Израиле. Только благодаря тому, что были эти 40 тысяч, только благодаря информации, которую они получили, знаниям и опыту, который они приобрели, мы победили и создали государство. Если бы не существовало этой армии, то не существовало бы и государства — всех бы перебили. Если взять книгу по истории, и это будет правдива книга, то там будет написано, что из волонтеров и повстанцев, которые воевали палками, евреи создали мощную армию, которая смогла противостоять арабским армиям.

Должен сказать, что сейчас у нас не самый лучший период в отношениях с арабами потому, что они понимают только силу. Сегодня в мире есть интересные проблемы с арабами. Многие государства предпочитают поддерживать арабов, а не Израиль. И я думаю, что причина в следующем. Многим странам Европы в какой-то момент потребовалась дешевая рабочая сила, и они дали возможность туркам и арабам прибыть в свои страны и получить гражданство. Это называлось исправлением исторической несправедливости за былые притеснения. Многие страны Европы вдруг поняли, что у них в стране живет большое количество мусульманского населения, которое размножается очень быстро, и они превращаются в мусульманские страны. На выборах в тех странах, где есть демократический режим, мусульмане при голосовании имеют большой вес потому, что их очень много. В Англии есть районы, полностью заселенные мусульманами. Это не очень хорошо для Израиля. Так же нехорошо, что во многих странах Европы начинают подниматься крайне правые партии, и они начинают бороться с мусульманами. В Европе местное население начинает терять свои права, им становится тяжелее жить, они теряют работу. Арабские шейхи скупили и захватили многие отрасли. Я уже пожилой, но я боюсь за то, что будет с вами.

А.В. Когда Вы вернулись в Израиль, в каких войнах приняли участие?

А.Д. Последняя война, в которой я участвовал, – Война Судного дня.

Интервью:А.Василенко, В.Ройтберг
Перевод с иврита:В.Ройтберг
Лит.обработка:А.Василенко

Читайте так же

Давид Бен-Бээри (Давид Иосифович Боровски)

Поставили перед нами задачу пройти участок примерно в 8 километров со всевозможными противотанковыми устройствами, противотанковыми минами. Это было просто самоубийство. Мы владели информацией от разведки о том, как у них устроена оборона. На моем участке я знал все расположения противотанковых мин и заграждений. Что я сделал? Я начал атаку за пять минут до наступления темноты и предварительно высадил десант, который зачистил территорию от всех противотанковых устройств. Я не пошел вперед до тех пор, пока десант не нейтрализовал все противотанковое оборудование. И только два танка мы потеряли в результате таких действий. После нашей зачистки за нами прошла еще одна танковая часть.

Мордехай Гихон (Гихерман)

Через некоторое время после завершения войны мы расположились на территории Австрии. Там находилось очень много немецких офицеров — нацистских преступников, которые растворились среди местного населения. И члены Еврейской бригады создали организацию «Тагмуль», что означало «месть». Целью нашей организации был розыск нацистских преступников, проведение военного-полевого еврейского суда над ними и казнь. Организация возникла как-то чисто спонтанно. В ней были такие люди, как Хаим Ласков, Меир Зореа (Зародински), Марсель Тобиас, Йоханан Фальц. Это была очень секретная организация— каждый ее член практически ничего не знал об остальных участниках, а за пределами организации о ее существовании знали единицы.

Тамар Эшель

Мне было поручено быть связной, передающей сообщения из Израиля членам «Хаганы», находящимся в Лондоне, а также британским политикам. Сейчас я понимаю, что отсутствие электронных средств связи – это был огромный плюс к конспирации. Если бы мы пользовались такими аппаратами, как сегодня, то меня бы тут же схватили. Вообще-то, когда началась Вторая мировая война, то я хотела принять участие в боевых действиях, но мне не дали воевать – я была нужна «Хагане» в качестве связной по причине наличия у меня британского паспорта.

Ицхак «Толька» Арад (Рудницкий)

И утром я проснулся от лая собаки. Выглянул в окно – идет литовская группа коллаборационистов. Я бужу своих: «Немцы!». Взял ППШ, схватил одну мину на плечи и мы побежали из дома. Вышли со стороны противоположной той, которой шли литовцы. Поэтому они нас не сразу заметили – дом нас закрывал. Но через время нас все же стало видно. Я сразу дал очередь из ППШ. Я и еще трое ребят все же зашли в ближайший лес, а четвертого по дороге настигла пуля.

Гидон Бен-Исраэль

Через некоторое время после окончания войны Бригада была расформирована и должна была вернуться назад в Эрец-Исраэль. Но в центре «Хаганы» решили, что часть бойцов Бригады должна остаться в Европе для осуществления подпольной деятельности. Я был в числе этих трехсот человек. Нас оставили в Европе под чужими именами, а под нашими именами отправили 300 людей в Палестину.

Элиша (Илан) Рои (Райх)

После создания бригады британцы начали подготовку личного состава. Она велась сначала в Палестине, затем на Суэце, потом в Александрии, и только в начале 1945 года бригада была переброшена в Италию. В Италии еще некоторое время велась подготовка, бригада пополнилась так называемым немецким подразделением разведчиков и диверсантов. Это были евреи, которые выглядели как немцы и свободно общались на немецком языке. Их готовили отдельно, они должны были выполнять различные задания на немецкой территории, но в Италии мы с ними объединились.

comments powered by Disqus